В густом, непроглядном тумане, который окутывает души, ищущие, блуждал некогда человек, чье имя может быть любым. Имя его было потеряно в суете, а сама жизнь казалась бессмысленным набором тревог и бесплодных устремлений. Сердце его было беспокойно, как орел в тесной клетке, а тело отзывалось на этот внутренний хаос глухим, ноющим недугом — депрессией, которая отнимала краски у мира.

Он гнался, как и многие в этом мире, за фантомами, которые обещали счастье, но отдавали лишь прах. Золото манящих купюр, блеск полированного металла дорогих автомобилей, уважение коллег, суетно собранное в копилку тщеславия — вот были его идолы, его тайные божества. Он строил замки на песке, не ведая, что сам песок движется, и каждая ушедшая ночь уносила с собой часть его силы, оставляя лишь унылую тень вчерашних надежд.

И вот, когда силы его иссякли, когда ложный храм мирских ценностей рухнул, обнажив перед ним лишь пустоту, он, ведомый не разумом, но какой-то инстинктивной тягой к Целому, оказался на пороге старого каменного здания, где воздух был чист и наполнен ладаном и вечностью — Православного Храма.

Впервые за долгое время его беспокойный ум затих. Внутри не было места спешке, не было места суетному «хочу» и «надо». Было лишь тихое, величественное Присутствие. Он встал перед мерцающими ликами святых, и впервые понял: они не просят у него богатства или славы. Они смотрят на него с бесконечной, печальной любовью.

Слезы, которые он не мог пролить в своем уютном, но мёртвом кабинете, хлынули сами собой — это было очищение, омовение души от шелухи наносного. Он молился. Не по заученным формулам, а той простой, животной мольбой существа, которое нуждается в Спасении. Он просил не об увольнении с работы, не о курсе акций, но просил Дарующего Дыхание просто дать ему Сил просто Жить.

Выйдя из Храма, он почувствовал не внезапный эликсир, но первый толчок к перемене. На книжной полке у прилавка его взгляд остановился на небольшом, потертом томике: «Моя жизнь во Христе» Иоанна Кронштадтского.

Эта книга стала тем компасом, который вывел его из Лабиринта. Это был не просто сборник проповедей, это была живая энергетика Святости, перенесенная на бумагу. Открывая её, он открывал тайну, которую подсознательно искал: природу Тлена.

Отец Иоанн говорил о том, что всё в этом мире — тленно. Богатство, плотская красота, карьерные взлеты, даже самые дорогие, искусно сделанные вещи — всё это стремится к разрушению, к возвращению в исходное состояние праха. Это не пессимизм, это фундаментальная эзотерическая истина бытия: материя изменяется, распадается, увядает.

В этом осознании пришло освобождение. Если всё, за что он цеплялся, обречено на разрушение, то бессмысленно отдавать свою единственную, драгоценную энергию — свою жизнь — поклонению этому разрушению.

"Я хочу жить вечно, но я строю себе гробницы из золота," — прошептал он.

Покаяние пришло не как чувство вины, а как радостное прозрение. Если всё человеческое тленно, то что нетленно?

Только Бог.

Его Свет не подчиняется законам энтропии. Его Любовь не стареет. Его Сила не иссякает. В Нём — та самая Энергия, которую он тщетно искал в стимуляторах, в погоне за показателями, в бесконечном потреблении.

Депрессия, эта болезнь беспокойного, ищущего вовне ума, начала отступать. Она не исчезла в одночасье, но потеряла свою власть. Как может жить в страхе тело, душа которого нашла Тихую Гавань?

Человек понял: Довольствоваться малым — это не унижение, это освобождение от рабства. Жить по средствам — значит не зависеть от капризов рынка и чужого мнения. Иметь простую одежду, простую пищу, чистый дом, и Любить Бога всем сердцем и всей душою — вот самая высшая, самая прибыльная, самая нетленная форма существования.

Его комната, прежде казавшаяся тюрьмой, стала кельей, наполненной покоем. Машина не нужна, потому что ноги теперь несут его с радостью к Храму. Деньги — лишь средство для помощи ближнему, а не самоцель.

Он обрел величайшее сокровище: спокойствие, основанное на Вечности. Он перестал бояться ошибок прошлого и будущего, потому что теперь его истинная Жизнь началась здесь и сейчас, в каждом вдохе, отданном в дар Тому, Кто создал его вдыхающим.

И так, в тихом служении малому, в ежедневном чтении Слова, его душа, прежде мятущаяся, обрела ту незыблемую опору, которую невозможно купить, нельзя заработать, и которую нельзя отнять: любовь к Единственному, Непреходящему Богу.